Юрий Бутусов, поставив одну из самых сложных пьес Бертольта Брехта в новом переводе Егора Перегудова, словно вернул её к истокам: уйдя и от социалистического пафоса 40-х, и от диссидентского бунтарства постановки Таганки 60-х годов, он снова открыл в ней драматическую притчу о сущности человека. Эмоциональная, страстная история об эксплуатации человека человеком под чудесную музыку Пауля Дессау в живом исполнении. Александра Урсуляк на разрыв аорты играет женщину и мужчину, поёт по-немецки, танцует, и её героиня изо всех сил старается остаться добрым человеком в озлобленном и равнодушном мире людей и богов.

330 лет назад фабрика фейерверков «Обито» располагалась под сенью дремучего леса. Предприятие давно не функционирует, а здание вот-вот снесут: городские власти построили в окрестностях солнечную электростанцию и вырубили деревья. Последние четыре года юный Кэйтаро живет внутри заброшенного строения, пытаясь завершить создание призрачного фейерверка «Сюхари» в память об исчезнувшем отце. Тем временем Каору, покинувшая родные края из-за трагических обстоятельств, возвращается, чтобы поддержать друга. В мастерской она находит загадочный синий пигмент, который оказывается ключом к восстановлению удивительного салюта.

Спектакль, поставленный по мотивам самого известного исторического романа Марка Твена, открыл новую страницу в творчестве Терезы Дуровой и её команды – обращение к традициям национальных музыкальных культур. В «Принце и нищем» звучит средневековая английская и немецкая музыка, исполняемая оркестром на старинных инструментах (арфа-доппиа, смычковая псалтирь, колёсная лира, крумхорн, раушпфайф, бузуки, бойран, ландскнехтский барабан и др.), некоторые из которых являются музейными экспонатами. Серый и туманный Лондон странен, и случиться в нём может всякое. Нищий мальчишка, случайно попавший в королевский дворец, может оказаться на троне. Конечно, если он очень похож на наследного принца. Казалось бы, простая забава – поменяться местами с принцем – на деле оборачивается непредсказуемыми последствиями.

«Сирано де Бержерак» – это пьеса, в которой люди решают свои проблемы при помощи шпаги. Знаменитая постановка на сцене МХТ – разговор о поэтическом восприятии реальности в сегодняшнем, таком циничном мире. Мире, который наполнен страхом эпидемии, ежеминутного проявления несправедливости или агрессии. В спектакле задействованы студенты Школы-студии МХАТ – все они вместе сочинили стихи, музыку, и спектакль пророс зонгами – наивными, яростными и очень талантливыми. Ребята привнесли энергию, с одной стороны, собственного понимания мира, а с другой – протеста против этого мира. По способу высказывания постановка приближена к любимовскому Театру на Таганке, когда он был молодым, бескомпромиссным и очень внятным.

Юношеский протест, гламур и брак без любви: взгляд на «Спящую красавицу» из XXI века Жизнь в розовом цвете не всегда праздник. Мир гламура – это не только красивая картинка, но и искажённое восприятие реальности, навязанные стандарты и фальшь. Юная наследница семьи гедонистов, что ходят в розовом и не носят обувь, получает на день рождения подарок из другого мира и отправляется в рискованное путешествие в поисках себя. Но что за мир царит за границами гламурного пузыря? Какой из миров настоящий, а какой – игра подсознания? И существует ли где-то свобода быть самим собой? Танцевальный спектакль Андрея Кайдановского по отдалённым мотивам «Спящей красавицы» – ехидная, честная, зрелищная попытка взглянуть на современный мир с его притворством, социальными различиями и поиском собственной идентичности. Андрей Кайдановский – едва ли не главный трикстер мирового балета. Он не признает правил, не опирается на опыт предшественников, двигается «против шерсти» и создает спектакли яркие, спорные, решительно не классические, но всегда очень интересные. «Спящая красавица» не исключение. Танцевальный спектакль, поставленный для балетной труппы Линца, – история взросления и юношеского протеста, сколь гротескная, столь и жёсткая. Кайдановский безжалостно препарирует глянцевый мир, где за красивым фасадом – равнодушие, усталость и пустота, где важнее казаться, а не быть, где правила и стиль – всё, а любовь – лишь часть идеальной картинки. Его Аврора – типичный подросток, который пытается вырваться из привычного, раздражающего мира. Помогает ей в этом, как ни странно, проклятие феи Карабос. Благодаря свершившейся мести девушка оказывается за пределами своего мира: но возможно, это происходит лишь в её воображении. В череде странных знакомств и опасных попыток взросления однажды ей попадается «хороший мальчик». И эта встреча – начало пути к взрослой жизни, где мало места для любви, зато есть много правил и требований «быть как все». Как признается сам Кайдановский, его стиль – это баланс между жанрами, унаследованными от родителей, балерины Наталии Судаковой и актёра Александра Кайдановского. Он ищет компромисс между танцем и драматическим театром, приправляя этот микс перфомансом, комедиями абсурда и многим другим. И «Спящая красавица», чем-то напоминающая о юном протесте самого хореографа, – отличный пример этого «синтетического» подхода к балету.

Ла Скала представляет настоящую мрачную жемчужину эпохи бельканто не застывшей исторической фреской, но живой трагедией власти и отчаяния. Эта постановка в янтарных тонах – гимн умирающему величию, где Венеция в своём золотом закате – как причудливая карнавальная маска, за которой скрывается бездна жестокости. «Двое Фоскари» – история о долге, жертве и отцовской любви, основанная на драме Байрона. Дож Венеции Франческо Фоскари (Пласидо Доминго) разрывается между государственным долгом и любовью к сыну. Его наследник Якопо (Франческо Мели) несправедливо осуждён Советом Десяти за убийство, которого не совершал. Художник Кристине Юрьяне одела героев в золотистые костюмы эпохи Возрождения, а режиссёр и сценограф Алвис Херманис, известный своим аскетичным стилем, создал мир, лишённый привычной оперной пышности. Вместо открыточных видов Венеции – замкнутое, почти клаустрофобическое пространство. Глухие каменные стены, массивные колонны, уходящие в темноту, ощерившиеся венецианские крылатые львы. Единственным ярким пятном в этом тягучем мраке становится свет – то приглушённый медовый, мягко окутывающий фигуру старого дожа, то беспощадно-холодный в сцене суда – словно блеск золота, которое давно потеряло свою ценность. Пласидо Доминго в свои 75 спел старого дожа Франческо Фоскари, как и подобает, голосом умудрённого сединами и опытом человека, который всё потерял. Для него подписать приговор собственному сыну – это акт не жестокости, а глубочайшего отчаяния и безвыходности. Доминго поёт, проклинает, умоляет и терпит крах на наших глазах. Его партия – не про борьбу, а про усталость, это голос человека, который слишком долго служил системе и понял это слишком поздно. Его Дож – не злодей, а старик, чья любовь к сыну уступает место маниакальной, слепой преданности букве закона. И тенор его здесь темнеет до зрелого, трагического баритона, источающего мудрость и усталость. Франческо Мели поёт младшего Фоскари – Якопо. Его тенор звучит как запертый крик. Каменные львы точно смыкаются над ним, когда звучит его ария о несправедливости «Odio solo» в темнице, полная боли и ярости. Если Доминго – это величественное надгробное слово, то Мели – сама мука. Его тенор, один из лучших в мире для этого репертуара, идеально передаёт невинность и гнев. Анна Пироцци (Лукреция) – единственная, кто не опускает руки и до конца борется с системой. Пока дож Франческо покорно подписывает приказы Совета Десяти, а Якопо постепенно теряет рассудок в заключении, Лукреция остаётся трезвым голосом разума и отчаяния. Её сопрано звучит мощно, в веристской манере, без лишней сентиментальности, оно не плачет, оно требует. Это не хрупкая героиня – это тигрица, загнанная в клетку, которая рвётся на свободу. За пультом – маэстро Микеле Мариотти, который считается одним из лучших исполнителей Верди нашего времени. Он выжимает из партитуры максимум драматической силы, подчёркивая контраст между хрупким пиано в сценах надежды и взрывным форте в сценах интриг Тайного совета. Эта постановка – пример того, как режиссура может быть невидимой и при этом абсолютно точной. Она не отвлекает слушателя от вокала, но при этом создаёт правильную атмосферу давления и безысходности. Спектакль почти целиком строится на статичных мизансценах. Это сознательный приём режиссёра, подчеркивающий беспомощность героев перед системой. Они – как фигуры в шахматной партии, которую ведёт кто-то невидимый. Отчаяние здесь не показывают беготнёй и падениями на колени, а передают через крупные планы (благодаря видеотрансляции) и мучительную окаменелость. «Двое Фоскари» – опера, где нет победителей, есть только жертвы системы. Это Верди в его самой мрачной и терапевтичной форме. Этот спектакль – настоящий «интимный триллер» на сцене: если вы хотите увидеть, как Доминго рвёт себе сердце, как Мели поёт арию, которую нельзя слушать без слёз, и как оркестр заставляет вас ненавидеть эту прекрасную Венецию – обязательно смотрите.

Постановка по одноимённой поэме Николая Гоголя выполнена в жанре «галопада» – стремительного и головокружительного бального танца, отражающего хаос и утрату нравственных ориентиров в обществе. Действие, сосредоточенное на формировании главного героя, Павла Ивановича Чичикова, начиная с его детства и заканчивая путешествием по российским губерниям, разыграно блестящим актёрским дуэтом, отмеченным премией «Хрустальная Турандот», – Марией Ароновой и Владиславом Гандрабурой.